3.2.3. Информация и истина

Информация и истина
Некоторый фактический смысл понимается как информация, только если это истина?

Защитники alethic (истинности) нейтралитета семантической информации утверждают, что значащие и правильно построенные данные уже рассматриваются как информация, независимо от того представляют ли они или передают истину или ложность или действительно не имеют никакого значения alethic вообще. Оппоненты, с другой стороны, возражают что «[…] ложная информация и дезинформация не виды информации – больше чем подсадная утка, резиновая утка и другие виды уток» (Dretske [1981], 45) и что “ложная информация не низший вид информации; ее нельзя считать информацией” (Grice [1989], 371; другими философами, которые принимают определение на основе истинности семантической информации, являются - Barwise и Seligman [1997] и Грэм [1999]). Из этого следует - определение фактической семантической информации как правильно построенные, значащие и правдивые, где "истина" является только стилистическим выбором, который будет предпочтен "истине", потому что она дает возможность сказать, что карта передает фактическую информацию, поскольку она правдива.

Если тезис “значащие и правильно построенные данные уже расценивать как информацию” то тогда является верным: 1.	ложная информация (включая противоречия) считалась бы подлинной семантической информацией, не такой как псевдоинформация; 2.	все необходимые истины (включая тавтологии) квалифицировались бы как информация (по этой проблеме, см. Bremer [2003]); и 3.	“истинно, что p” - где p - переменная, которая может быть заменена любым случаем подлинной семантической информации - не яылялась бы избыточным выражением; например, “это истинно” в соединении “‘земля-круглая’, расценивалась бы как информация, и что она истинна”, и не могла бы быть устранена без семантической потери. Все эти новые проблемы привязаны к некоторым старым ветвям философского дерева.

Вопрос об информативной природе необходимых истин, тавтологий, уравнений или идентичности утверждений - стар, поскольку к нему прибегали еще Hume, Kant, Frege и Wittgenstein. У последнего, например, интересно отметить:

Другое выражение, родственное тем, которые мы только что рассматривали, - это: ‘Здесь это-; принимайте это или оставьте это’ И это снова является родственным своего рода вводному утверждению, которое мы иногда делаем перед замечанием относительно определенных альтернатив, как тогда, когда мы говорим: ‘или идет дождь, или не идет дождь; если будет идти дождь, то мы останемся в моей комнате, если дождь не будет …’. Первая часть этого предложения не часть информации (так же, как 'есть это или нет' не определенный порядок). Вместо, ‘или идет дождь или не идет дождь’, мы, возможно, скажем, ‘Рассмотрите эти два случая …’. Наше выражение подчеркивает эти случаи, представляет их вашему вниманию. (Синие и Коричневые Книги, Коричневая Книга, II, p. 161, см. Wittgenstein [1960]).

Решение проблемы гиперинтенсиональности (как можно описать семантическое различие между выражениями, которые должны иметь то же самое значение согласно теории значения, которое является обычно образцово-теоретическим или обладает модальным признаком) зависит, от возможности иметь смысл в отношении между истиной и информативностью в случае логически эквивалентных выражений.

Наконец, возможно избыточное трактование информации как истины также связано с критическим анализом дефляционных теорий истины (DTT), так как можно было принять дефляционную T-схему как совершенно правильную, отклоняя объяснительную адекватность DTT. “Истинно, что” в “истинное, что p” могло быть избыточно ввиду факта, что не может быть фактической информации, которая не истинна, но DTT могла перепутать эту лингвистическую или концептуальную избыточность или пренебречь ею. “Истинно, что” могло быть избыточным, потому что, строго говоря, информация не предъявитель истины, но уже заключает в себе долю истины как истинность. Таким образом, DTT может быть удовлетворительной как теория приписывания истины, будучи неадекватной как теория истинности.

Как только информация доступна, знание может быть построено в терминах допустимой или объяснимой семантической информации. Информационный агент знает, что батарея разряжена, справедливо предполагая, что высвечивается красный свет низкого заряда батареи и/или что механизм не работает. В этом смысле, информация обеспечивает основание дальнейшего научного исследования. Отметьте, однако факт, что данные можно считать как ресурсы для (то есть, введение агента, можно использовать, для создания), информации, и следовательно для знания, а не источников, что может привести к истолкованию аргументов против подражательных теорий, которые интерпретируют информацию как своего рода изображение мира. Этот вопрос требует некоторой проработки.

Либо эмпирические, либо концептуальные данные делают возможным, только определенный диапазон информационных конструкций, и не все конструкции являются равновозможными. Здесь может помочь аналогия. Предположим, что каждый должен строить убежище. Дизайн и сложность убежища могут меняться, но есть ограниченный диапазон "реалистических" возможностей, определенных характером доступных ресурсов и ограничений (размер, строительные материалы, местоположение, погода, физическая и биологическая окружающая среда, рабочая сила, технические навыки, цели, безопасность, ограничения времени, и т.д.). Не всякое убежище может быть построено. И тип убежища, которое будет построено скорее, будет тем, которое, более вероятно, близко к оптимальному, исходя из доступных ресурсов и ограничений. То же самое относится к данным. Данные - в то же самое время ресурсы и ограничения, которые делают возможным конструкцию информации. Лучшая информация - та, что лучше приспособилась к представленным ограничениям. Таким образом, информационная последовательность и адекватность не обязательно влекут за собой, или поддерживают наивный или прямой реализм, или теорию соответствия правды, поскольку она обычно представлена. В конечном счете, информация - результат процесса моделирования данных; она не должна представлять, фотографировать, изображать, копировать, рисовать, показывать, раскрывать, контролировать… свойственную природу проанализированной системы, не больше, чем иглу описывает свойственную природу снега, или Парфенон указывает на реальные свойства камней.

Если семантическое содержание ложно, это – случай дезинформации (Fox [1983]). И если источник лжи знает о её природе, можно говорить о дезинформации, как тогда, когда говоришь о механике “мой муж, забыл выключить свет”. Дезинформация и ложь этически достойны порицания, но могут быть успешными в достижении их цели: речь идет об этой механике, что ваш муж оставил свет прошлой ночью, и что он до сих пор в состоянии дать Вам правильный совет. Аналогично, информация может нести плохой характер; только подумайте, говоря о механике, что ваш автомобиль - не в порядке.